РУС / ENG

ПРЕССА

РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА


Николай Васильевич меняет профессию
Алена Карась

Улица Казакова, что за Курским вокзалом, два вечера подряд была в центре столичного внимания. К зданию бывшего Театра им. Гоголя, а ныне — «Гоголь-центра» стекались фешенебельные лимузины, московский артистический бомонд, деловая и медийная элита, театральные люди самого разного свойства. Не каждый день в Москве открывают или переформатируют театры, да еще в такой короткий срок, да еще во всполохах скандалов, под прессингом добродушного и злорадного любопытства, агрессивных выпадов анонимов, славших sms-проклятия и угрозы прямо в мобильные телефоны Кирилла Серебренникова и его команды.


Но на эти два вечера все зло, кажется, отступило. В чистом, белом, отштукатуренном наново пространстве фойе, среди какой-то новенькой и элегантной мебели, вдоль стен с игривыми силуэтами Гротовского, Арто, Станиславского, Немировича-Данченко, Анатолия Васильева наливали коктейли и, подхватывая группки вновь прибывших гостей, уводили их в самые разные части здания, где пульсировали причудливые и порой грустные перформансы о жизни и смерти, о людях этого театра, вообще о прошлой жизни и даже... о бедном Гоголе, затерянном в чужом пространстве и времени где-то возле Курского вокзала.

Спектакль открытия команда «Гоголь-центра» назвала «00.00». Это попытка обнуления всего прошлого опыта, попытка нового начала. Ободранный до кирпича, с новым полом и чистыми стенами, зал разделен вдоль на две половины — рельсами. «Ночь», прошлое, его тени, мучительные отношения с самими собой, любовь, встречи, разочарования — первая часть, мини-спектакль актеров Театра им. Гоголя. Странные слова говорят они зрителям и друг другу, камера выхватывает и укрупняет их лица, забытые за долгие годы призрачного существования театра им. Гоголя, а многим и вовсе не известные. Жанр, затерянный где-то между эффектным шоу и сеансом психоанализа, попытка очистить злобу вчерашнего дня, выйти в высокое пространство судьбы... Когда под арию Монтеверди все они садятся в вагонетку и исчезают в глубине сцены, зал благодарно и щедро рукоплещет.

Следующая часть «Утро» — не очень внятное по смыслу, но вполне эффектное танцевальное произведение, созданное еще одним участником «Гоголь-центра» — группой «Диалог Данс» и хореографами Евгением Кулагиным и Иваном Евстигнеевым на музыку Кевина Воланса.

«День» чем-то похож на «Ночь». Явление «Седьмой студии» Кирилла Серебренникова при участии Александра Мезенцева и певицы Лики Руллы. Любовь и смерть — ее темы, логично увенчанные взлетом белых голубей (привет Анатолию Васильеву и его «Плачу Иеремии»). Наконец, «Вечер» — бравурное и тяжко-металлическое произведение «Саунд-драмы» Владимира Панкова, когда все молодые актеры «Гоголь-центра» достают из футляров вместо скрипочек молоточки и громко колотят ими по рельсам. Эта железная сюита дает громогласный зачин новой жизни старого театра. На экране начинают бежать цифры 00.01, 00.02, 00.03, и публика бурно рукоплещет этому старту. Всем хочется новой и яркой жизни.